За окном было солнечно.
Андрей потянулся и зевнул. Потом еще раз потянулся, уже вставая.
Он попробовал проверить, насколько холодно на улице, приоткрыв на секунду окно. Ветер наполнил, сколько успел, комнату холодом.
– Ничего, живее будем, – сказал Андрей.
Лифт ехал вниз и покачивался, потому что Андрей разминал колени. Он представлялся Андрею в образе часов с гирьками. В одной из этих гирек Андрей спускался на пробежку, а в другой, поднимающейся, ехал какой-нибудь сосед с собакой.
Закон равновесия работает даже тут.
Равновесие – значит ровный вес, – подумал Андрей, выходя из лифта, – Интересно, поэтому лифт такой сильный, что весь день занимается гирями?
Дверь подъезда хлопнула за спиной. Андрей побежал, задевая бедрами друг друга.
В парке было людно и казалось, что никому, кроме Андрея, не холодно. А все бегуны, наверное, профессиональные спортсмены – ни жиринки, дышат носом, бегут через носок.
Через минуту стало теплее от бега, и только голова мерзла от ветра. Андрей бежал и думал о менингите и о том, что он все-таки не случается от холода. Сказки, чтобы детей заставить носить шапку.
Вокруг прудиков ходили взрослые разных возрастов с примерно одинаковыми по возрасту и одежде детьми, некоторые кормили голубей. Те были вообще одинаковые.
– Равновесие, равновесие, – подумал Андрей, – размер М.
Полгода назад он отказался поехать на год в Америку, потому что думал, что там все толстые, и он поправится еще сильнее. А друг уехал и стал присылать фотографии бегунов из Калифорнии – загорелых, улыбчивых, подтянутых. Были, конечно, и полноватые, но их лица выглядели сосредоточенными, а взгляды – волевыми. Так Андрей начал бегать.
Утки приводнялись на холодные ноябрьские пруды, как на ртуть. Те же добрые взрослые с детьми кормили и уток. В ход шел, в основном, белый хлеб. Продавцы одного из местных магазинчиков были проинструктированы, что если хлеб покупают для уток, то давать старый. Утки были рады и такому, пока не переедали.
Андрей бежал мимо спортивной площадки и поглядывал на атлетов, неспешно болтающих друг с другом и изредка подходящих к турнику. Их средние показатели казались ему чем-то из другой жизни, которая предстоит.
По дорожке между прудов семенила старушка с палками для ходьбы в руках. Андрей подумал, что человек зачем-то стал ходить на двух ногах, но подставляет палки, чтобы было удобнее. Не логичнее ли перестать выпендриваться перед животными и ходить на четырех? Хотя животным, кажется, это вообще все равно – живут себе спокойно, в естественном равновесии.
Андрей зашел на последний круг. Теперь ему хотелось бежать и бежать. Так было всегда, когда он был уже в парке. Но дома… дома он делал серьезное усилие, чтобы выйти на улицу, где ветер и холод.
– Холод сменяется теплом, а ветер? – спросил себя Андрей, – Ветер, наверное, безветрием. Но откуда он берется? Это же, кажется, разность давления воздуха делает ветер. Он, получается, тоже ищет равновесия.
Он подбежал к подъезду, открыл дверь и оглянулся.
– До завтра, – сказал Андрей ветру.
Ветер на прощание обдал лицо Андрея холодом и пылью и, обессиленный, утих до следующей их тренировки.
Серафим Герц
2020, Москва